Зависть белая и чёрная: принципиальная разница.

О зависти

Бывает горячая, бывает холодная. Бывает черная, бывает белая. О чем это я? Правильно, о зависти.

Сколько я в детстве ни спрашивал у взрослых, чем черная зависть отличается от белой — никто не мог мне внятно объяснить. Сходились только в одном: белая зависть — нехорошо, но терпимо и понятно, черная — нельзя-нельзя от слова «совсем».

А между тем черная зависть, пожалуй, даже понятнее белой. И разница между ними вот в чем.

Белая зависть неотделима от восхищения. У него есть что-то такое, чего у меня нет — и я вижу, по какой причине. Он обладает какими-то качествами, которых мне не хватает. Сила, выносливость, красота, харизма, трудолюбие, изворотливость — выберите любое качество, которое вам нравится. Если бы нас с ним поменять местами, он снова добился бы успеха, а я — такой, какой я есть — снова бы потерпел неудачу, потому что его качества, которым он обязан победами, остались бы с ним.

Суть любой зависти — желание получить то же, что есть у другого. Но если эта зависть белая, она идет в одном пакете с пониманием: чтобы получить то, что есть у него, я должен стать таким, как он. Иногда это возможно. Иногда нет. Но понимание обоснованности и заслуженности чужого успеха в любом случае не дает белой зависти перерасти во внутреннюю отраву, которая жжет душу. Зато она вполне может стать стимулом для собственных достижений.

Черная зависть — совсем другое дело. Это уже не то чувство, которое испытывает проигравший в гонке по отношению к победителю на пьедестале. Это скорее то, что чувствует девятилетний бродяга при виде своего сверстника, идущего с родителями в цирк.

Тут нет желания стать «таким, как он». Бездомный ребенок, способен он выразить это словами или нет, чувствует, что тот, другой, ничем не лучше его. Понятно, что они мыслят и действуют очень по-разному, но эта разница — не причина, а следствие того, что у них очень разная жизнь. И тут, если бы их поменяли местами в младенчестве, то поменяли бы и их судьбы.

Черная зависть потому и черная, что вместо восхищения основана на горечи от несправедливости окружающего мира. И она не помогает двигаться вперед — скорее, наоборот, останавливает. Что толку трудиться, если то, что тебе не получить никогда, другому дано бесплатно?

Это все банальности из числа тех, что все понимают, но мало кто осознает и может сформулировать. И я не стал бы вообще писать на эту тему, если бы не особенности нашего времени и современных жизненных установок.

Мир несправедлив. В нем с самого начала идет борьба за ресурсы, и далеко не всегда они достаются тому, кто их заслуживает. И пока еще не настало светлое будущее, везде и всюду будет существовать элита — меньшинство, живущее за счет большинства и пользующееся благами, для большинства недоступными.

А это значит, что черная зависть неизбежно будет в нем существовать. И в этом опасность, потому что стоит ей перехлестнуть через некий невидимый порог, как начнется бунт. Бессмысленный и беспощадный — другим он не бывает, потому что бунтом, в отличие от революции, всегда движет одно и то же стремление: отнять у других то, что они отняли у тебя. Пусть даже тебе оно не достанется. Особенно если тебе оно не достанется: так ты восстановишь равенство и справедливость единственным путем, который в состоянии придумать.

Революции делают несколько другие люди. Это те, в ком чувство несправедливости окружающего мира не переросло в зависть. Те, кто понял, что единственный способ избавиться от несправедливости — сломать систему, ее породившую. Революции не менее жестоки и кровавы, чем бунты, но, как правило, новая система бывает хотя бы чуточку справедливее прежней.

Но как бы там ни было, черную зависть не любит никто. Особенно если она оправдана. И потому с незапамятных времен общество порождало идеологии, призванные разрядить, обезвредить ее. Если не уничтожить совсем, то хотя бы превратить в белую.

А как превратить черную зависть в белую? Очевидным образом. Нужно всего лишь ответить на главный вопрос черной зависти: «Чем он лучше меня? Почему ему все, а мне ничего?».

Первый вариант, существовавший издавна и существующий до сих пор — божественная избранность. Монарх считался живым богом. Дворяне, приближенные к нему, тоже с точки зрения Бога лучше и выше простых крестьян. Чем лучше? Тем, что Бог так сказал — по крайней мере, со слов жрецов.

Когда религия начала утрачивать авторитет, идеология взяла на вооружение науку. В результате возник фашизм, который точно так же проповедует врожденное неравенство, только объясняет его генетикой или чем-то еще. Возможны и другие критерии. Они зависят от того, кто находится у власти. Фашистская элита всегда находит «объективные», простые и легкие для понимания признаки своего превосходства. А чтобы большинство чувствовало себя не таким ущемленным, обязательно находится еще одно меньшинство, которое по тем же критериям оказывается еще недостойнее большинства — и его объявляют причиной любых несчастий.

Слабое место этой идеологии очевидно. Стоит внимательнее присмотреться к предполагаемым небожителям, как становится ясно, что среди них точно такое же распределение красивых и уродливых, умных и глупых, талантливых и бездарных, как и среди всех остальных. Различия, как с теми двумя детьми, которых я уже приводил в пример — не причина, а следствие разного образа жизни.

Другой вариант больше известен как «американская мечта». Он вовсе отрицает любые прирожденные различия и утверждает, что единственный критерий успеха — упорство и целеустремленность. У каждого есть шанс. Жизнь — это гонка с препятствиями, и побеждает достойнейший. Собственно, элита — и есть достойнейшие. Те, кто заслужил свой успех непрерывными усилиями в честной борьбе.

Американская мечта появилась в условиях фронтира — завоевания нового мира. И это не случайно, потому что только там она и может существовать.

Во-первых, в новом мире все начинают с нуля. Неважно, кем ты был в прежней жизни. Тут у тебя нет ни денег, ни прав, и чтобы их получить, придется потрудиться. Все зависит от тебя самого. Устои прежнего общества рухнули, а новые строишь ты и другие, такие же как ты.

Во-вторых, нет конкуренции за ресурсы. Вокруг неосвоенный дикий мир, в котором всего хватит на всех. Ты можешь взять столько, сколько у тебя хватит сил удержать. А потому между тобой и соседями — не борьба за выживание, а скорее дружеское состязание. И тот, кто в этом состязании вырвался вперед — герой. Им все восхищаются, все хотят быть такими же.

Звучит красиво. Беда в том, что оба этих условия — фикция. Их не существует и никогда не существовало. Даже в новый мир большинство ехало с багажом из мира прежнего. С деньгами, оружием, связями в Старом Свете. Недаром в Америке так быстро сформировалась собственная аристократия, еще более замкнутая, самонадеянная и воинственная, чем в Европе.

А чтобы видеть вокруг мир бесконечных ресурсов, нужно всего лишь перестать видеть в нем людей. В самом деле, ну какое может быть сравнение между белым поселенцем и какими-то краснокожими дикарями, которые водятся на его земле! Их можно эксплуатировать, грабить, сгонять в резервации, чтобы не мешали, просто истреблять, наконец. А когда они закончатся — останутся другие, уже белые дикари.

В пределе идеология американской мечты заставляет каждого видеть себя единственным человеком, добывающим средства к существованию из изобильного мира. Но если каждый видит в каждом лишь источник ресурсов, то общество превращается в колонию паразитов, в которой все сосут соки друг из друга.

Парадоксальным образом эта идеология, пожалуй, самая честная. Черная зависть стоит на ощущении, что у тебя несправедливо отняли что-то твое. Идеология американской мечты говорит, что это справедливо, потому что умение отнимать — это и есть единственное качество, необходимое для успеха. Для белой зависти нужно восхищение — так восхищайся лучшими из паразитов!

Вот только честность эта делает ее неэффективной. Ненависть, возникающая от черной зависти, никуда не исчезает. Только теперь человек, с одной стороны, ненавидит паразитов, а с другой — ему внушают, что он ущербен, если не смог стать одним из них. Ничем хорошим такое раздвоение не заканчивается ни для человека, ни для общества.

И вот тут в действие вступает третья идеология, появившаяся относительно недавно, в изобильные времена, когда Запад не знал ни голода, ни войн. При всей моей неприязни к ней я не могу ею не восхищаться. Если бы ее специально придумал некий человек — он воистину заслуживал бы титула злого гения.

Эта идеология соединяет в себе сильные черты обеих остальных, и в то же время лишена их недостатков. У того, кто ее принял, практически не остается шансов прозреть и увидеть мир таким, какой он есть.

Первый фокус заключается в том, чтобы объявить уровень жизни элиты не роскошью, не привилегией немногих, а нормой — естественным состоянием, на которое имеет право каждый человек.

В этом утверждении есть зерно истины. Цель прогресса в том и состоит, чтобы то, чем вчера наслаждались единицы избранных, завтра стало бы повседневностью для всех. И мы неплохо продвинулись на этом пути: рядовой служащий, постоянно сетующий на свою нищету и безденежье, живет в роскоши, какой позавидовали бы первые князья-рюриковичи.

У него есть собственное жилье, в котором не нужно трястись зимой от холода и дышать дымом очага. Общество дает ему транспорт, способный каждый день переносить его за десятки километров с огромной скоростью, а каждый год доставлять его на теплые египетские пляжи. У него есть интернет, связывающий его со всем миром и дающий возможности, которые князь счел бы магией.

Собственно, даже и сейчас миллионы людей по всему миру, у которых нет даже водопровода, могут только мечтать о такой жизни, на которую наш служащий любит жаловаться коллегам и друзьям.

Понятно, впрочем, что если что-то станет нормой завтра, то сегодня оно еще не норма. А потому само по себе такое утверждение должно было бы, наоборот, взвинтить черную зависть до небес.

Но тут вступает в действие вторая часть фокуса. Идеология гласит, что вселенная бесконечно богата и обильна, и в ней всегда всего на всех хватит. Поэтому у тебя никогда никто ничего не отберет.

Финальный аккорд, кульминация фокуса — отрицание усилий. Если счастье и богатство естественны, если они от природы дарованы всем и каждому, то не нужно никаких трудов, чтобы получить их. Напротив, любое несчастье или неудача — результат враждебных действий.

Первобытные дикари приписывали все беды злобным колдунам, а новая идеология говорит, что во всем виноват ты сам. Ты не смог раскрыться потоку благодеяний, которые изливает на тебя изобильная вселенная. Ты сам, своим неверием и пессимизмом, ограничил свои безграничные возможности.

Это как раз и есть ход, достойный злого гения. Элита, живущая за счет большинства, снова, как в древние времена, получает в глазах этого большинства ореол святости. Эти люди купаются в роскоши не потому, что наживаются на других, а потому, что лучше настроены на гармонию вселенной, обрели внутренний покой и избавились от привязанностей к мирским благам.

Одним ударом убито целое стадо зайцев. Зависть большинства к элите становится белой и смешивается с восхищением. Само большинство отныне не представляет для элиты никакой угрозы, поскольку вместо усилий в сторону вершины совершенствуется в качествах, лишающих малейшего шанса на успех в обществе. Все они ждут, пока вселенная осыплет их благами. При этом идеология категорически запрещает им задумываться, откуда эти блага возьмутся — и главное, откуда они берутся у тех, у кого они уже есть. И все они, согласно другой заповеди своей счастливой веры, непрестанно благодарны за то, что у них есть — а значит, быстро отучаются желать большего.

Причем паразиты, для которых кругом лишь подлежащие стрижке и дойке лохи, в таком обществе будут процветать и благоденствовать. Они быстро выбьются в элиту и будут править, пока большинство визуализирует свой успех и готовится принять его у вселенной бесплатно и без трудов. Печальная перспектива.

К счастью, хотя безвыходные ситуации и бывают, это — не одна из них. В конце концов, уже довольно давно создана и доказала свою эффективность четвертая идеология, позволяющая не только справиться с черной завистью большинства к элите, но и принести немало пользы всему обществу в целом.

Для начала нужно осознать, что мир действительно несправедлив. Затем, что раз так, то наша задача — всеми силами двигать мир в сторону все большей и большей справедливости для всех и каждого. Может быть, полностью справедливый мир и недостижим, как всякий идеал, но каждый шаг в этом направлении — уже улучшение.

Свободные силы для выполнения этой задачи могут быть только у тех, кто не занят выживанием и производством. То есть у той же самой элиты.

Остается только самая малость. Заставить элиту осознать, что ее возможности — не привилегия, а дар. Они даны ей тем большинством, над которым она поставлена, и даны не для сладкой и беззаботной жизни, а для неустанного труда. Творческого, исследовательского, просветительского, координаторского — в общем, любого, приносящего пользу всему народу.

И если все эти принципы не останутся одной только декларацией, если элита действительно будет так жить — хотя бы в большинстве своем — то вот тогда черная зависть может и в самом деле стать ненужной.

Статья скопирована отсюда http://anairos.livejournal.com/14258.html

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>